Дикий, но обаятельный кооооот

Можно было бы, конечно, посидеть ещё пару часиков. До конца бы наверно не смогли. Но зарю патристики, несомненно, увидели бы. Не тут-то было: мне позвонили, и сразу определились планы на раннее утро и на предстоящую ночь. Очень, надо сказать, простые и прозаичные планы – лечь поспать, потом  проснуться и пойти на работу.

Посему мы сделали волевое усилие и  удрали. По-английски. Причем атмосфера семинара увязалась за нами. Остановившись в очередной раз посреди пустой улицы для того, чтобы обсудить особенности учения саддукеев, фарисеев и ессеев, я вдруг поймала себя на мысли, что мы с моей дорогой собеседницей находимся под неким полупрозрачным колпаком, внутри которого царит особая интеллектуальная атмосфера, а что происходит за его пределами – нас мало волнует.

И вот под колпак неожиданно заглянул совсем чужой персонаж –  обычный подвыпивший мужичок. Мы не сразу разглядели его через полупрозрачную стенку. Зато расслышали  почти сразу. А все потому, что вопрос его был предельно конкретным:

 ‑‑ Деушки, а деушки? А вы деушки или не деушки???...

Над этим надо было подумать. Но, когда спрашивают, докладчику не принято молчать. Я решила сделать ход конем – задать встречный вопрос по данной теме:

 ‑‑ Извините, а Вы не подскажете, как дойти до метро?

‑‑ До какого?

Оказалось, до этого мы шли как-то совсем по-философски, и теперь у нас есть несколько ближайших станций.  Мы выбрали ту, что ближе к центру: поскорее хотелось домой – к осуществлению новых творческих идей. Тех, что были перечислены выше.

Мы попрощались с нашим оппонентом, так и не обнаружив сути обсуждаемой проблемы. Наша дискуссия продолжалась. Вскоре она сменилась моим монологом, и уже через пятнадцать минут я поймала себя на мысли, что рассказываю какую-то другую, всем хорошо знакомую историю из жизни еврейского народа.

Выйдя на шумное шоссе, я поняла, что время под нашим колпаком идет гораздо медленнее, чем во всей остальной Москве. Кругом суета, а у нас спокойно и тихо. И почему-то думать вовсе не хочется.

 ‑ Вот – сказала я многозначительно.

‑‑ Дали ему год – отозвалась As спустя минуту.

Я молчала. Неважно, кому дали год и за что. Было так хорошо, что не хотелось даже принимать участие в судьбе узника.

 ‑‑ Такие пироги…..

Снова минутная пауза.

‑‑ С котятами.

‑‑ Ага. С крысиными хвостиками.

Молчим. Идем теперь уж точно к метро.

‑‑ Такая фигня…

‑‑‑ Да неужели?

Вздох. Пауза. Вздох.

‑‑ Ну да…

‑- Да ну…

‑‑ Нет слов…

‑‑ Ага…

Мы явно думали об одном и том же. Но О ЧЕМ? Не о книжниках и фарисеях. Не о том, как дальше жить и где на все это заработать. Не о том, что пора сдавать кандидатский минимум. Не о далеких родных глазах. Ни о чем. Но при этом об одном и том же.

И слов действительно уже не было. Поэтому As многозначительно развела руками и издала звук детсадовского периода, тот самый звук неопределенной высоты, который производится обычно при специфических обстоятельствах и без подключения голосового аппарата. Я тут же поддержала её и довольно мастерски изобразила звук открывающейся бутылки. «Чпок» оказался таким же звонким, как и «пук» ‑‑‑ потому, что мы уже вовсю топали по переходу к метро, а в переходах, как вы знаете,  прекрасная акустика. Иначе бы там не играли хорошие музыканты.

Мы не заметили, как разбился колпак. Мы снова оказались частью огромного московского государства. Навстречу по переходу шли люди, много людей. На их лицах читалось искреннее недоумение: две вроде бы взрослые, прилично одетые дамы, трезвые и ухоженные – и вдруг чпок-пук, чпок-пук, пук-чпок ‑‑‑ ха-ха-ха!!! Откуда им знать всю историю вопроса?

Стыдно стало нам за свое невербальное общение, но не столько стыдно, сколько смешно. Стояли на эскалаторе и хохотали, пока не доехали до платформы. А потом сели каждая в свою электричку и разъехались в разные стороны.

Сидя в метро, я по привычке открыла книгу. Это оказался Домострой, взятый мной в приходской библиотеке по просьбе соседки. Эх, братцы! Сестрицы! Подруженьки! Как же хочется иногда солить огурцы, раздувать угли в самоваре, ходить к заутрене по воскресеньям и знать про фарисеев только то, что они лицемеры! Ну и конечно в связи с этим пришлось бы периодически получать от законного мужа на орехи за то, что «больно умна стала…!»

Но мы уже совсем другие, времена не выбирают…

Мы с As преподаем в училище. Иногда, дважды в год,  даже принимаем экзамены. Бывает, задаем  вопрос, а какой-нибудь студент-хохмач не знает ответа. И что же он делает? Правильно. Многозначительно разводит руками – и    …! Чем, конечно же, вызывает праведный гнев молодого педагога и экзаменационной комиссии…

Казалось бы, зачем ломать дрова и набивать шишки? Ведь они подчас действительно мешают жить, образуя в душе непролазный бурелом, а, по сути, – свалку, называемую «жизненным опытом». Так и есть, если не использовать их по назначению. Мы забываем, что дровами следует топить избу, а шишки хорошо тлеют и сохраняют  тепло. Таким образом, при правильном их применении, дому обеспечен свет и покой. А то, что останется – зола и пепел – в огород, на удобрение, конечно!